Новости

Четвертый день судебного заседания от Летописицы

На фоне вчерашних спокойных манер адвоката Алумяна, второй адвокат подсудимого — Орбелян выглядел особенно шумно, размахивал руками, возбуждался и тараторил. Его было слишком много. Подумала, что если так пойдет дальше, есть риск, что судья утомится. Судья один. Адвокатов подсудимого четверо. Сменяя друг друга и тактики, они могут спровоцировать судью на ошибки. Господин судья, не поддавайтесь.

У здания суда сегодня было на удивление мирно. Какая-то женщина надрывно исполнила «Крунк». Периодически играла национальная музыка. В одном лагере играла, в другом — танцевали.

Рядом с оградой здания суда стояли столики с зонтиками от солнца. За такими импровизированными прилавками в раскрученных туристических местах торгуют всякими нашими вкусностями и сувенирами. С какой целью они стояли здесь, не поняла.

Между лагерями прохаживались полицейские. Идиллия периодически прерывалась. Призыв снять развешанные на ограде суда плакаты, вызвал негодование. Народ быстро возбудился. Кто-то в рупор начал объяснять, что на этих плакатах национальные герои, и они могут висеть, где им заблагорассудится. Товарищ с рупором призвал также быть бдительными, не поддаваться на провокации и изгонять провокаторов из своих рядов. Страсти потихоньку улеглись.

Периодически массовка Театра одного подсудимого, используя революционную риторику (автомобильные гудки и призывы к հպարտ քաղաքացի/гордому гражданину) скандировала «Кочарян наш! Кочарян наш!» Бог ты мой, да кто ж его у вас отнимает, ваш, конечно, ваш, не наш же?!

Все ждали второго и третьего президентов НК. По требованию судьи они должны были лично явиться на процесс, чтобы подтвердить свою готовность быть гарантами того, что подсудимый никуда не сбежит, если ему изменят меру пресечения.

Замруководителя администрации президента Бако Саакяна Давид Бабаян сказал, что это ходатайство ни в коем случае нельзя рассматривать как официальную позицию властей НК. Это исключительно акт гуманизма и милосердия, подчеркнул Бабаян. Почему-то вспомнился Александр Поуп. Жил такой английский поэт в 18 веке. Он наивно думал, что хотя «в вопросах веры и надежды люди расходятся, но все человечество едино в милосердии». Возможно, три столетия назад так все и было. Мир сильно изменился.

Президенты НК наконец приехали. Были встречены плакатами, воодушевлением и аплодисментами театральной массовки. Президенты засвидетельствовали суду готовность быть гарантами. Послушали речь подсудимого, который, в частности, показывая на них, отметил: «Для меня оскорбительно, что эти люди должны были приехать сюда и доказывать вам, что вы должны меня отпустить, оскорбительно очень это для меня.»

Подсудимый сегодня в суде выступал несколько раз. Убеждал, что никакой конституционный строй он не свергал. Бросал укоры, что из 6-7 человек в нашей стране, создавших армию, четверо сегодня подсудимые. Взывал к чести и достоинству. Пожаловался, что на его счета и имущество наложен арест. Можно ли одним арестом объять необъятное, подумалось мне? Намедни сын подсудимого признался, что миллиардером он никогда не был, но миллионером его назвать можно. Бизнес у него.

Ещё суду были представлены каким-то загадочным образом всплывшие через 11 лет видеоматериалы, из которых, как утверждает подсудимый и его адвокаты, видно, что во время событий 1 марта какие-то люди из-за машины стреляют в силы правопорядка. Вспомнили также какой-то репортаж 2008 по Общественному ТВ, в котором какой-то человек изъявляет желание захватить телевышку. А я вспомнила, сколько в свое время странных, мягко выражаясь, людей ходило в редакцию. Порой было совсем не весело. Ещё вспомнила, какие экспрессии изрыгались из моей души, когда во время ЧП-2008 слушала теленовости.

В ходе одного из выступлений подсудимого, генеральный прокурор перебил последнего. Подсудимому это крайне не понравилось. Я буду говорить, что хочу, а ты будешь сидеть и слушать, резко одернул подсудимый генерального прокурора страны. Тут я окончательно поняла, почему бывших президентов не бывает: видимо, должность это такая, что даже если ты на скамье подсудимых, президентские повадки всегда с тобой.

Потом выступала сторона обвинения. Главный прокурор подробно изложил суду все обстоятельства, по которым подсудимый должен оставаться под арестом.

По окончании выступления адвокаты подсудимого потребовали у судьи дать им слово на парирование. Судья был непреклонен. Слова не дал. Удалился в совещательную комнату, сказав, что решение о мере пресечения будет вынесено 18 мая.

После заседания журналисты окружили главного прокурора. Задавали вопросы, в том числе просили доступным (մատչելի) языком разъяснить им кое-какие моменты. Прокурор разъяснял.

Адвокат подсудимого, видимо, paздocaдoвaнный тем, что судья не дал ему слова, пожаловался журналистам на ужасы нынешней судебной системы. Сказал, что работает адвокатом со времен ЛТП, всегда были у него нарекания на систему, но такого он в своей практике ещё не видел.

Конечно, не видел. И мы не видели, даже представить ещё год назад не могли, что будем в прямом эфире следить за ходом разбирательства по делу некогда высочайшего сановника. Что главный прокурор вежливо, культурно и терпеливо будет общаться с журналистами в кулуарах — после длинного выступления в зале суда. Что во дворе суда сторонники и противники подсудимого будут открыто (местами даже чересчур) выражать свои позиции. Много чего не могли мы представить себе ещё год назад.

Ждём 18 мая.

День четвертый…

Элина Погосбекян

Показать еще
Back to top button