НовостиТвой голос

«Закройте дверь, мы остаемся в тюрьме, или некоторые подробности отставки Сержа», — спикер Парламента РА Арарат Мирзоян

На Fasebook спикер парламента РА Арарат Мирзоян затронул некоторые детали прошлогодних апрельских событий.

«Прозвучит странно, но для меня самым спокойным, вернее единственно спокойным, днем за весь период Движения было время, проведенное в следственном изоляторе. Когда 22 апреля меня и Сасуна привезли сюда из Шенгавита, мной овладело какое-то необъяснимое спокойствие. Все мои чувства, казалось, отключились. У нас забрали ремни и шнурки, остальное забрали следователи ССС (Специальная следственная служба) в Шенгавите. Я попросил оставить мне один шнурок, чтобы, разрезав его надвое и продев сквозь верхние отверстия на обуви, я мог ходить. Согласились. Нас отвели в разные камеры. Уже потом мы узнали, что я, Авинян, Армен Григорян и другие наши товарищи находились в одном и том же месте.

Я лег. Время от времени по водосточным трубам доносились удары в одном и том же ритме. Трудно было спутать их с чем-либо иным: сделай шаг, отвергни Сержа. Мы отвечали тем же.

Реклама 20

Не знаю, сколько времени прошло, но дверь открылась, и другого арестованного вывели из камеры, после чего в камеру вошел какой-то высокопоставленный чиновник. В последующие часы это повторялось снова и снова, и снова, и снова. Различные высокопоставленные чиновники приходили и вели переговоры. Я всем говорил одно и то же: идите и скажите Сержу, чтобы подал в отставку, и вас и страну он тянет за собой в пропасть, после этого приходите на переговоры. После посещения омбудсмена Армана Татояна, мне принесли радио. Наконец я узнал, что происходит на улице. Место нахождения Никола по-прежнему было неизвестно. Спикер Парламента Ара Баблоян принес несколько пакетов с едой. Я попросил надзирателей разделить еду между всему арестованными.

С утра то же самое. Дверь камеры со скрипом открывается, молодой человек, ты выходи… Чуть позже пришел Карен Карапетян. Мы оба зажгли сигареты. Одни и те же месиджи с обеих сторон. Разговор зашел в тупик.

— Веришь, что я желаю Армении лучшего? – говорит.

— Конечно, — ответил я. Я не обманывал.

— Ну, пойдем, поговорим все вместе.

Проводили в другую камеру. Здесь был и Никол. Обнялись, спросили о самочувствии друг друга. Он рассказал, что его отвезли в Севан и сразу же привезли обратно в Ереван. Привели и Сасуна. Карен Карапетян велел принести нам кофе. Я понял, что все это время велись переговоры со всеми нами по отдельности, чтобы найти слабое место. Все мы говорили одно и то же самое: только отставка. Под конец Никол сказал, что нужно позвать и нас, чтобы вместе обсудить условия. Серж передал о своей готовности уйти в отставку осенью после Франкофонии. Мы с улыбкой отказались. Карен карапетян вышел, переговорил, вернулся. Теперь речь была приблизительно о мае, июне. Мы сказали, что это исключается. Опять вышел, переговорил, предложил 25 апреля. Мы попросили оставить нас одних. Мы обсудили и единогласно решили отказаться. Я пошутил, мы остаемся в тюрьме, закройте дверь. Он предложил в ‘тот же день, 23 апреля поздно вечером. Мы сказали – нет. «В течение одного-двух часов», — заявил

Никол. Карен Карапетян вышел и вернулся, сказав, что договорились, будет в течение двух часов.

— Тогда пойдем вместе на Площадь, —

Мы снова остались одни. Решили снова отказать. Договорились с ним сфотографироваться у входа. Пошли умыться и привести себя в порядок. Вышли.

С середины улицы Тиграна Меца были вынуждены выйти из машины и продолжить путь пешком. Люди обнимали нас, целовали, подбрасывали. Царило всеобщее ликование.

Я сам не слышал заявление об отставке и даже до сих пор не читал его. Только знаю, что он сказал: «Никол был права, я ошибался».

Back to top button
Close