Новости

«Рубен сказал: «Мамочка, не беспокойся, поедешь в Армению, Давид встретит тебя, обнимет». Как объяснить ребенку, что едешь хоронить его брата?»

Перед тем как рассказать о своем погибшем в Арцахской войне сыне, Мамикон Амбарян цитирует строки из песни Рубена Ахвердяна «Лучшие ребята оставляют, уходят в чужие края в поисках судьбы» и смотрит на фотографию Давида.

«Дэвид отличался от других моих четверых детей: он был светловолосым и белокожим. Он был очень живым, преданным, бесстрашным. Среди всех детей Давид занимал особое место, мы очень его любили, но он не позволял нам любить себя, не хотел, чтобы мы привязались к нему. Мы думаем, быть может, именно поэтому и не хотел, чтобы мы привязались к нему. Давид был холодным человеком, не проявлял эмоций, но ценил родственные узы.

Перед тем, как пойти в армию, он говорил своей матери: «Мамочка, давай попрощаемся, может, мы больше не увидимся, что это армия, все может случиться…». «Не говори так, — возмущались мы, — Все будет хорошо, отслужишь и вернешься». Он был вспыльчивый, «сумасшедший», как все Давиды. Мы всегда говорили: и зачем назвали его Давидом, ведь все Давиды вспыльчивы»,- рассказывает в беседе с ГАЛА отец погибшего на войне Давида Гамбаряна из Гюмри Мамикон Гамбарян.

Младший сержант Давид Мамикон  овичГамбарян из Гюмри родился в 2001 году. Отслужил в Матагисе, 25 сентября сержант-срочник находился на талышской военной позиции был старшим по позиции. Он отслужил 9 месяцев, когда началась война. Родственники Дэвида получили последние известия от сына еще до войны, а 7 октября они увидели его имя в списке погибших.

В течение нескольких месяцев семье Гамбарянов не передавали ни тело сына, ни какой-либо надлежащей информации о том, когда и при каких обстоятельствах погиб 19-летний младший сержант. До последней минуты родственники Давида думали, что, возможно, их сын попал в плен, поскольку полученная информация была противоречивой. Они всегда молились, веря, что Бог не оставит их молитвы без ответа, что они найдут своего сына живым. Только спустя полгода после войны удалось найти и предать земле тело сержанта-гюмрийца.

«Давиду очень полюбилась военная форма, он хотел после срочной службы остаться в армии и дальше служить Родине. Раньше мы говорили: «Нет, Давид, нет, ты вернешься, у нас в связи с тобой другие планы». Единственный выживший из позиции Давида, — Лерник, но, к сожалению, он не видел, что случилось с Давидом, потому что они были в разных частях позиции.  Позиция Давида была на северо-западе, а окопы ребят находились  на восточной стороне. Их было двое, во время боя. Лерник спустился к ребятам в окоп, турки уже ворвались, бой продолжался в окопе, ребята пытались выбраться из окопа, а Давид остался позади.

Враг атаковал позицию: было 4 незащищенных позиции слева и 2 справа.

Начальник Генштаба Мартакерта Карен Шакарян рассказал, что бой зафиксировали камеры. Он говорит, что в атаку на позицию Давида вышло 24 танка, не считая бронетехники и живой силы, был прорыв справа, слева и окружение. За позицией Давида находился командный пункт «Сис». К ним на выручку пришел опорный отряд на двух «Уралах», один «Урал» был разбомблен, а ребята со второго «Урала» спустились, чтобы войти на позицию «Сис», но погибли на лестницах.

Смерть ребят имеет смысл, потому что они до конца считали, что не сдали позицию; вопрос, что было бы  «после этого», если бы они выжили, и если бы сдали позицию.  Это значило бы, что у нас нет армии», — продолжает отец героя-гюмрийца.

Сестра Давида Эстер, говорит, что ее брат никогда не жаловался на свою службу; он так любил военную форму, что намеревался служить Родине и после срочной службы. Эстер – будущий военнослужащий. Она говорит: «Мы намеревались вместе защищать Родину».

 «Сначала ему не нравилась военная профессия, потом он решил, что должен до конца служить Родине.

Последний раз мы разговаривали с Давидом 23-его, 25-ого он должен был подняться на позиции, он предупредил заранее, что наверху связи не будет, позвонит по возможности.

Они не знали, что это война, они как обычно выполняли свою службу, но рано утром началась атака. Мы позвонили Давиду 27 сентября, с того дня до 7 октября, когда мы увидели его имя в списке погибших, у нас не было от него известий.

Мы всегда ссорились друг с другом, мы не были похожи по характеру. Служба очень изменила Давида… раньше он относился ко всему очень легко, во время службы он стал более зрелым.

После войны осталась пустота, горечь. Наша боль тяжелее вдвойне, потому что мы потеряли часть своей Родины, Родины, за которую проливали кровь наши деды. Мы не представляли, что можем проиграть, мы всегда думали о победе, до самой смерти, смерти героя, но о победе».

Эстер говорит, что никогда не откажется от своего решения стать военнослужащей, теперь она продолжит священное дело защиты Родины и вместо Давида.

Г-жа Кнарик – мать Давида рассказывает: «Давид был помощником, он с трудом сходился с людьми, но если сходился, то это была дружба на всю жизнь. Дома он был одним, со своими друзьями другим, он был серьезен, сдержан в своих эмоциях. У него было много планов, но он не смог их воплотить в жизнь, … очень рано ушел. С одной стороны, я горжусь тем, что являюсь матерью героя, но с другой стороны, мне слишком больно.

Мой Рубен до последней минуты верил, что его брат вернется, мы всегда говорили, что наш солдат вернется домой, ходили в церковь, молились. Три дня назад мой Рубен сказал: «Мамочка, не беспокойся, поедешь в Армению, Давид тебя встретит, обнимет». Как объяснить ребенку, что еду хоронить его брата? Мы сфотографировали гроб, он увидел, и только потом понял, что его брата уже нет. Я говорю ему, чтобы он не плакал, Давид смотрит на него с неба, они были привязаны друг к другу. Отправляя на службу и Давида и нашего старшего сына, мы говорили, что отдаем их Богу. Господь, ты знаешь, что делать».

                                                                        Анаит Чаликян

Back to top button
Close