НАШИ ГЕРОИНовости

«На мгновение я не мог поверить своим глазам, я снова прочитал официальную информацию, повернулся к ребятам и неуверенно сказал: «Ребята, началась война». История 19-летнего солдата

Когда началась вторая Арцахская война, Левон Давтян из Гюмри прослужил всего 9 месяцев.

«Я видел свою семью во время церемонии присяги. Время шло: день хорошо, день плохо. Никто не мог представить, что нас ожидало всего через несколько дней, через какие испытания нам суждено пройти, как изменится наша жизнь.

В течение первых шести месяцев службы я прошел специальную подготовку, после чего был переведен в воинскую часть села Хндзореск Гориса. Я довольно легко и быстро адаптировался к условиям», — в беседе с ГАЛА рассказывает военнослужащий срочной службы.

Левон Давтян говорит, что 27 сентября отделило 19 лет его жизни.

«Было воскресенье, нас разбудил дежурный. У нас было 45 минут, чтобы одеться, умыться, заправить постель и встать в строй. В 7:45, после проверки внешнего вида, в 8:00 мы должны были войти в столовую завтракать. Географическое положение Хндзореска позволяло в ясную погоду видеть вдали Санасар (Кубатлу), Ишханадзор, прилегающие к нему села, а вдали виднелись горы Джракана (Джабраил). В 7:20 утра, я затушил сигарету и на мгновение посмотрел в сторону Санасара, я увидел в небе два ярко-красных огня, которые, стремительно пролетев, врезались в горы, находящиеся в том направлении На мгновение я замер, не понимая, было ли то, что я видел, просто видением или это бала реальность. Один из моих командиров, задыхаясь, вбежал в воинскую часть, громко крикнул «Тревога!» и включил сигнал тревоги. Я взял свое оружие, бронежилет и шлем.  Вместе с ребятами из нашего отряда мы взяли несколько ящиков с оружием, боеприпасами, побежали на автостоянку, сложили все в нашу машину и заняли свои места»,- рассказывает Левон.

По словам Левона, они подумали, что это очередная учебная тревога.

«Должен честно сказать, что наш взвод никогда не блестел в этом упражнении, мы всегда достигали окончательного результата за 15-20 минут. В то время никто из нас не думал, что это был тот самый момент, ради которого мы так долго выполняли эти утомительные упражнения.Как правило, после выполнения этого упражнения давали команду «разойтись», но на этот раз долгожданный приказ опаздывал.

Как известно, слово «нельзя» возбуждает интерес человека и желание совершить запрещенное, и я позволил себе нарушить один из этих запретов и держать при себе смартфон. Когда мы еще сидели в машине, мне стало интересно, возможно начались какие-то боевые действия. Я вынул телефон из нагрудного кармана, зашел в Facebook и в самом первом сообщении прочитал, что в Арцахе возобновились боевые действия, враг, используя весь имеющийся в его распоряжении арсенал, начал атаку по всей линии соприкосновения.

На мгновение я не поверил своим глазам, снова прочитал, понимая, что читаю официальную информацию, повернулся к ребятам и неуверенно сказал: «Ребята, началась война». «Дай посмотреть», — попросил мой друг Давид, с которым я служил 9 месяцев. Давид взял мой телефон и начал внимательно читать информацию вслух. Я посмотрел на лица своих сослуживцев и друга и увидел, как на мгновение изменились выражения их лиц. В машине, кроме меня, сидели еще 7 человек, у всех была разная мимика, но больше всего меня заинтересовали слезы Карена из нашего взвода, он служил дольше всех и поэтому очень расстроился, до демобилизации ему оставалось 4 месяца.

«Кар, что случилось», — спрашиваю. «Мне до возвращения домой осталось 4 месяца, а теперь война началась, а вдруг не вернемся, вдруг что-нибудь случится».

«Кар, мы идем на войну, мы все умрем, не лучше ли пойти на войну веселыми, с улыбкой, чтобы хотя бы вспоминать друг друга улыбающимися и быть немного счастливыми в свои последние дни».

«Не принимайте близко к сердцу, ребята, я шучу, мы как пойдем, так и вернемся и снова будем вместе. Ни на секунду не сомневайтесь».

Левон говорит: «Война заставила меня пересмотреть свое восприятие жизни, отношение к ней. Если до войны мы, и в частности я, жаловались на повседневные вещи, повседневные проблемы, иногда я жаловался на свою жизнь, то во время войны я понял, что все, кто там был, мы все хотели жить, просто жить, но желание жить ни у кого из нас не было сильнее желания победить, остановить врага. Ставя на первое место именно это желание, погибли наши друзья, наши сослуживцы, с кем был связан каждый мой день, с кем мы ели за одним столом, с кем  ложились спать, просыпались, и проводили наши будни. В редкие моменты войны на наши глаза наворачивались слезы, но это были не слезы страха или невзгод, это были слезы боли из-за потери наших боевых товарищей.

Солдат, сражающийся на передовой, думает сначала о семье и только потом о Родине и нации. В моменты отчаяния, когда было особенно тяжело, я подбодрял ребят из моего взвода, говоря им: «Ребята, представьте, что сейчас на вершине этого холма мы стоим перед турком, думайте, что за холмом находится ваша семья если мы лицом к лицу не встретимся с врагом, то наша семья останется беззащитной». Эта мысль всегда помогала нам на мгновение прийти в себя, собраться, — продолжает Левон Давтян.

«Больше всего во мне запечатлелся дух нашей армии. Честно говоря, я и представить себе не мог, что наше поколение сможет пойти на войну и воевать с таким воодушевлением, я никогда не забуду те дни, то воодушевление, тот огонь, который был в наших глазах.

 Я не хочу стирать ни одно воспоминание, каждое мгновение все еще стоит перед моими глазами. Это моменты, которые делают мальчика мужем, это воспоминания, которые учат уметь принимать быстрые и правильные решения. Эти воспоминания, всегда хранят память о наших братьях-героях. С войны никто не возвращается прежним, мы собственными глазами увидели более жестокую версию того, что мы раньше с трудом смотрели в боевиках, это увеличило наш психологический возраст.

Каждый раз, когда в нас летел снаряд, я закрывал глаза, после взрыва я кое-как открывал их, чтобы понять, жив ли я или уже в другой реальности, именно это полностью изменило нас».

По словам 19-летнего солдата, они были готовы к войне, в армии они каждый день слышали, что этот день может наступить.

«Каждый из нас должен приложить все свои знания и потенциал на защиту Родины. А техническая подготовленность, я думаю, показала окончательный результат », — говорит Левон Давтян.

Он узнал о подписанном 9 ноября трехстороннем заявлении в госпитале.

«9 ноября был днем противоречивых чувств: меня охватили и радость, и грусть. Я был рад, потому что в тот день моя семья приехала из Гюмри в Горис, чтобы навестить меня, это была наша вторая встреча за последние 10-11 месяцев. Самое радостное для солдата – встреча с семьей, но грусти было больше, потому что все мы понимали, что потеряли очень большую и важную часть Родины, горе было очень тяжелым, даже встреча с семьей не была такой, как первая, мы все молчали, Нам было грустно».

                                                                               Анаит Чаликян

Back to top button
Close