МеждународныеНовости

«Нас подталкивает в сторону Белоруссии». Что задержанные и правозащитники рассказывают о пытках

Электрошокеры в автозаках, избиения, угрозы, принудительная дактилоскопия — это часть картины, которую описывают задержанные на последних протестных акциях в защиту находящегося в СИЗО политика Алексея Навального. Би-би-си попыталась разобраться, что происходит в отделах полиции и как изменились методы силовиков за последние годы.

«После второго отказа ударил»

«Удар почти сразу случился — после того, как я зашел в кабинет, где сидели эшники, опрашивали», — так описывал прием в ОВД «Донской» Андрей Румянцев. Вечером 2 февраля он вместе с другими молодыми людьми вышел в центр Москвы после того, как суд заменил Алексею Навальному условный срок на реальный. Акция солидарности с политиком длилась недолго — ОМОН начал блокировать протестующих небольшими группами и, помогая себе дубинками, затаскивать их в автобусы.

Румянцева задержали в районе Большой Дмитровки и вместе с другими молодыми людьми увезли в ОВД «Донской». В отделе на досмотре, вспоминает парень, его ударили по ноге — чтобы встал шире — а затем отправили в кабинет на допрос.

В помещении, говорит Румянцев, были четверо в гражданском. Один из них показался задержанному главным и уже знакомым: «Я с ним общался, когда зашел в ОВД — он досматривал нас — и второй раз, когда он требовал код [от телефона]. Был всегда в маске, но издалека разок видел его без маски, в белой рубашке. Общался матом, с наездами. Он настаивал сначала: давай, давай, мозги не **** [морочь]. После второго отказа ударил», — вспоминает в разговоре с Би-би-си Румянцев.

Удар, говорит Андрей, пришелся на солнечное сплетение. После этого он был вынужден разблокировать телефон. Силовики, по словам Румянцева, проверили чаты в мессенджерах, время от времени задавая вопросы, переписали данные о последних звонках, несколько раз сфотографировали его и под угрозами взяли отпечатки пальцев.

На Румянцева составили протокол по статье 20.2 КоАП о нарушении установленного порядка проведения акции, по которому на следующий день суд отправил его на 12 суток под арест. Отбывать его он отправился лишь вечером 4 февраля, спустя двое суток после задержания в Егорьевск в 100 километрах от МКАДа: места в заполненных спецприемниках Москвы ему не нашлось.

В том же ОВД вместе с Андреем оказались и сестры Китаевы. Одна из них — Алена — помогает в качестве волонтера в штабе Любови Соболь. Китаева утверждает, что в ОВД «Донской» ей за отказ назвать код разблокировки телефона на голову надели пакет.

«Они очень долго не возвращали телефон, — рассказала Алена Китаева изданию The Insider. — Я им сказала свой пароль, потому что они угрожали электрошокером, надели мне пакет на голову, начали меня бить, и я сказала им пароль. Я не видела, в какие соцсети они заходили, но думаю, что во все, что только можно».

По словам девушки, один из полицейских угрожал ей делом о нападении на сотрудника правопорядка.

«Единственного парня, который сидел рядом со мной, вывели, как только меня начали пытать. Они плотно закрыли дверь. Когда я начала кричать, он издевался, говорил: ой, помогите, помогите! А потом говорит: смотри, ты меня оцарапала, и проводит себе по лицу, а у него там небольшое покраснение… И говорит: я сейчас скажу, что ты меня поцарапала. В том кабинете точно не было камер. Только четыре огромных мужика», — рассказала Алена Китаева.

Ее сестра Александра, которая оказалась в том же ОВД «Донской», в разговоре с Би-би-си вспомнила, что, пока она ждала своей очереди на допрос, силовики угрожали: «Давай по-нормальному все пройди — и у тебя все будет хорошо, а будешь сейчас выкабениваться и вот эту 51-ю статью [Конституции], как попугай [повторять], то у тебя будут проблемы».

Александра говорит, что ее заставили проходить дактилоскопию насильно, буквально выкручивая руки, пока она повторяла, что она не дает своего согласия на процедуру.

«Там был мужчина… На мой отказ дать отпечатки пальцев и слова, что я имею на это право и хочу дождаться адвоката, они начали кричать на меня матом. Вот этот мужчина стал подходить и прижимать меня к стенке и пытаться разжать мою руку… У меня тут остались синяки… — вспоминает Александра — Я на это не реагировала и в итоге они меня скрутили, к столу лицом прижали, руки за спину [заломили], держали и насильно намазывали пальцы левой и правой руки, делали отпечатки».

Александра рассказывает, что, как и Румянцев, была вынуждена дать полицейским пароль от телефона и отвечать на вопросы копающегося в его содержимом сотрудника.

«В итоге я не оказывала уже сопротивления, под давлением мне было уже страшно и я делала, что мне говорят», — вспоминала девушка. «На мой вопрос сотруднику полиции, где находится моя сестра, все ли с ней в порядке, он мне ответил: мы ее убили, она нам стриптиз танцует», — говорит Китаева.

Отбирать телефоны и пресекать попытки связаться с кем-то из близких в последнее время стало массовой тактикой в отделах полиции, считает медиакоординатор «ОВД-Инфо» Константин Фомин.

«Получается, когда люди оказываются без связи и без адвоката, с ними полицейские начинают творить всякую жесть. Просто бьют уже довольно массово. Пытают, слава богу, еще не так массово. Но то, что такие практики стали применяться, тоже нас подталкивает куда-то в сторону Белоруссии», — считает Фомин.

«Ногу продолжали бить по инерции»

В «ОВД-Инфо» отмечают, что уровень жестокости вырос и среди силовиков, работающих непосредственно на улице.

«Мне кажется, что насмотрелись на белорусский опыт — в том смысле, что Лукашенко удалось усидеть именно жестоким подавлением протестов. Конечно, у нас не стреляют пока, слава богу, именно резиновыми пулями, не кидают светошумовых гранат в толпу, но дубинки стали применять прямо как вообще что-то такое естественное, хотя вообще их должны применять только против, скажем, агрессивных протестующих», — говорит медиакоординатор проекта Фомин.

Марк [он попросит не указывать его фамилию] оказался одним из тех, кто попал под такой град дубинок 31 января в Москве.

«В давке на меня упала девушка, которую начали избивать двое сотрудников ОМОНа, девушку потом оттащили, а мою ногу продолжили бить — видимо, по инерции. Ударили около 10-14 раз», — вспоминает он.

В отделение к Марку пришлось вызывать скорую — задержанные вместе с ним люди заподозрили перелом ноги и решили обратиться за помощью. В итоге врачи перелом не нашли, но зато остались внутренние ушибы, растяжение связок и защемление нерва, рассказал мужчина.

26-летний житель Краснодара Сергей Сушко утверждает, что его избили уже в автобусе сразу несколько человек — причем чего именно добивались силовики, он не понял.

Сушко участвовал в митинге 31 января. Когда акция уже почти закончилась, из толпы начали выбегать люди в штатском и без разбора хватать молодых парней, вспоминает молодой человек. В тот момент, когда Сергей с другом начали отходить от толпы, к ним подбежали люди в гражданской одежде, с криком «полиция», заломили руки и повели в автозак.

омон

По словам Сушко, уже в автозаке ему с обеих сторон нанесли удары ногами по ребрам, а еще несколько человек стали бить одновременно локтями по затылку.

«Я, получается, телом лежал на полу, а голова была на сиденье. Рядом сидел полицейский, он поставил локоть на шею, начал давить, приговаривая: ну что, намитинговались?» — вспоминает Сушко. Он говорит, что сотрудник полиции спрашивал, кто платит протестующим.

«Я начал дергаться, на что он мне сказал: я сейчас надавлю так, что ты *** [удивишься]». На вопрос о причинах задержания Сергей получил ответ: за мат. «Я говорю — за какой мат? Он спрашивает: а ты что, не матерился? Я говорю — нет. А он мне: *** [балабол]! Ржет и говорит: вот я матерюсь», — пересказывает диалог в полицейском автобусе Сушко.

Ни ареста, ни штрафа он не получил — полицейские отвезли его в ОВД, взяли объяснительную и отпустили.

Электрошокеры и раздевание

В ряде случаев полицейские, судя по рассказам задержанных, решали вопрос вовсе не дубинками.

«Из совершенно новых вещей, которых давно не было, и не было в массовом виде вообще, это то, что сейчас стали применять электрошокеры», — замечает медиакоординатор «ОВД-Инфо» Фомин.

Момент, на котором силовики неторопливо ударили шокером лежащего у них в ногах и не сопротивляющегося человека, в Москве удалось поймать на камеру журналистам «Важных историй».

В Петербурге о пытках электрошокером сообщали сами задержанные.

«Мы были вместе на Гостином дворе [31 января] я случайно успел вылезти», — вспоминает Михаил [мужчина попросил изменить свое имя и имена приятелей, которые были задержаны]. Двум его друзьям повезло меньше: они оказались по другую сторону внезапно выставленного оцепления и были задержаны.

«Мне звонит друг Даниил из автозака… Вдруг звонок прерывается. Потом я узнал, что что ко всем, кто разговаривал по телефону, применяли электрошокеры, и они боялись звонить, только писали», — рассказывает Михаил.

Некоторые задержанные столкнулись с унизительной практикой принудительного раздевания для проверки.

О таком требовании в частности 4 февраля писал фигурант «московского дела» Самариддин Раджабов. «В ОВД «Коптево» я отказался раздеваться догола и приседать», — написал Раджабов. По его словам, после отказа полицейские набросились на него, раздели насильно и заставили присесть, надавив ногой на колени с обратно стороны.

Вологодский юрист Роман Морозов говорит , что ему по требованию полицейских пришлось снять одежду спустя неделю после участия в митинге 23 января. Его задержали утром 31-го на выходе из дома — сначала якобы за распитие алкогольных напитков в неположенном месте.

Однако уже в отделе полиции на него составили другой протокол — о неподчинении сотрудникам полиции — и зачем-то заставили раздеться, правда, до нижнего белья.

«На мне были штаны, под которыми были еще одни. Полицейский говорит, спускай штаны. Я говорю, с чего бы это? Они хотели меня унизить», — считает он. Морозов сделал то, что потребовали «чтобы не пришили 318-ю [статью о УК о применении насилия против представителя власти]». «Я их приспустил так, чтобы видно было и потом обратно надел. Они поняли, что они меня унизили», — вспоминает юрист.

В итоге Морозов вышел из отделения с протоколом о нарушении порядка проведения акции (20.2 КоАП). По его словам, за все годы работы он ни раз не сталкивался с таким досмотром, проведенным к тому же без понятых.

«Будут такие же истории, как с девочкой с пакетом на голове»

Коррекция в сторону более жесткого поведения силовиков происходит на наших глазах, считает адвокат Калой Ахильгов, который занимался делами задержанных на митингах.

«Если раньше трудно было представить, что сотрудник будет просто бить стоящего человека, то сейчас это вполне приемлемо», — отмечает он. Сотрудников Росгвардии и полиции, замечает Ахильгов, с каждой акцией становится все больше, «и наряды у них становятся все красочнее». «Это говорит о том, что власти уделяют силовикам все больше внимания», — говорит адвокат.

Количество протестующих и масштаб применяемого против них насилия, по его мнению, пока несоизмерим с белорусскими протестами, но тенденция очевидна. «Понятно, что будет происходить, если люди продолжат выходить на улицы. Очевидно, что будет эскалация насилия, очевидно, что будут такие же истории, как с 21-летней девочкой с пакетом на голове», — говорит Ахильгов.

Российские власти проблемы в действиях силовиков не видят. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, отвечая на вопрос о полицейском насилии и беспрецедентном количестве задержаний, заявил, что в России «никаких репрессий нет». «Есть меры, принимаемые полицией в отношении нарушителей закона, в отношении участников незаконных акций», — сказал Песков.

По данным издания МБХ-медиа, президентский Совет по правам человека в ближайшее время обратится к руководству страны из-за действий силовиков на акциях в поддержку Навального.

«Выявлено множество нарушений: недопуск адвокатов, недопуск членов ОНК, неправомерное введение плана «Крепость», нахождение людей в автобусах по 30 часов, переполнение спецприемников и так далее. Было принято решение провести совещание с силовиками, организовать выступление членов совета с личным составом подразделений ОМОНа и полиции, которые задерживали граждан, подготовить обращения членов совета в адрес руководства страны», — сказал изданию член СПЧ Андрей Бабушкин.

Русская служба Би-би-си направила запрос в МВД России с просьбой прокомментировать информацию об избиениях и пытках в ОВД «Донской» и применении электрошокеров против задержанных.

Источник

Back to top button