«Обломки зданий падали в нашу сторону… ты испуганно смотрела мне в лицо, казалось, что-то понимаешь…» — землетрясение моей памяти

1386424534,5887
Кажется, что это обычный рабочий день, но я проснувшись, чувствую, что в доме нет обязательного  утреннего приятного переполоха, из кухни не доносится звук кофейных чашек матери, и вдруг застаю ее в углу комнаты, где она украдкой вытирает влажные глаза. Мать обнимает меня, на глазах тут же вновь появляются слезы, целует и поздравляет с тем, что я, ее 25-летняя дочь, нахожусь рядом — 25 лет назад, в этот самый день мне было всего несколько дней от роду и я, завернутая в пеленки, была у нее на руках. Мать смотрит на меня и вдруг говорит, что только сейчас понимает, как я выросла, я – самая младшая из ее дочерей, которую всегда любили и лелеяли, как ребенка, выросшего после землетрясения. И сегодня я просто не могу не поделиться своими впечатлениями, теми «воспоминаниями», запечатленными в памяти со времен землетрясения, которые вечно тревожат и переворачивают душу. «Тебе было всего несколько дней, когда рухнул высотный дом напротив нашего; я не знала, что происходит, схватила тебя на руки, оттолкнув деревянную колыбельку и выбежала на улицу, но обломки здания падали в нашу сторону… ты испуганно смотрела на меня, будто догадывалась о чем-то… потом я узнала, что твой отец и сестры тоже не пострадали, но пострадали другие люди, тысячи людей, наши соседи, жители нашего города… и целую неделю мы ночевали у костра во дворе, потом нас перевезли в Ахалкалаки».
Эти слова матери всякий раз сердят и печалят меня, да и мои собственные детские воспоминания тоже не очень веселые… Отец мерз на морозе, и я стояла вместо него в очереди за керосином; до матери не доходила очередь на хлеб, она не могла протиснуться сквозь  ряды активных женщин, а я, пяти-шестилетняя девочка, шустро пролезала между и протягивала талон тёте Анаит, взамен получая кирпич черного хлеба. Помню, как я чувствовала, что слово «землетрясение» вызывало у окружающих печаль, как менялось выражение лиц матери и старших сестер, и, не понимая ничего, я «радовалась», что все этот день проводят дома… дома, но грустные и мрачные. Потом я пошла в школу, и уже понимала все. При свете керосиновой лампы, мать учила меня красиво писать, вечно пыталась как-то обнадежить меня и сестер, говорила, что все будет хорошо, что положение в стране улучшится, город снова станет красивым и благоустроенным, как прежде, люди перестанут грустить, и мы не будем больше праздновать Новый год при свете керосиновой лампы.
Прошли годы… Школьница, студентка, сейчас уже  журналистка. Мне 25 лет, и прошло ровно 25 лет с того разрушительного землетрясения.
Печально, но я и сейчас замечаю, что эти грустные воспоминания гюмрийцы носят в себе постоянно, и не только те, у кого были потери, но и те, которые вынуждены каждый день видеть времянки, нищету и эмиграцию… Но, с другой стороны, я радуюсь, когда вижу живущих рядом людей, которые нашли в себе силы начать новую жизнь, подарить нашей стране новое поколение. И все это каждый день придает мне силы улыбаться детям, живущим во времянках, и их родителям, встречающим меня с мрачным выражением лица. И я говорю им, что однажды все будет хорошо…
Я уверена, что усилиями моими, твоими, всех независимых граждан, читавших эти строки, мой Гюмри воспрянет снова, гюмриец вновь обретет свою гордую осанку, преодолеет жестокую боль и сбросит тяжелое социальное бремя, которое уже 25 лет носит на своих плечах.
 
 
Эрмине Мкртчян
Просмотрено:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>